Здравствуй. Я знаю, что нам приходится нелегко. Ты вечно злишься спросоня, дуешь на молоко, а я всё больше тихоня, едва ли смогу ответить, скорее махну рукой.

Мне снились сегодня дети, гоняли меня по двору, смеялись, кричали что-то, ты знаешь их, детвору - у них всё бегом и с лету. Такие смешные лица, улыбки, задор в глазах! И что нам в разлуке пылиться, скажи?..

Но безверья страх сжимает прозрачные пальцы, чтоб не написать тебе. Я в общем могу и сдаться твоей беспощадной беде, да только вот как-то душно, и тянет чуть ниже плеч.

И боль эта словно клещ, ее бы в тиски и на волю, но время сильнее жмет. У вас там короткие роли, у нас - безграничный полет. Мы тут за пределами поля.

И если вас сильно бьет, то вы начинаете верить любому счастливому дню и каждой случайной тени. Мне жаль вас, вы как мишени без права носить броню. Стираете зря колени.

Прости, я тебя не виню. Я знал, что не будет просто, когда одевали мне крылья засохшей коростой, мурашками по спине, стрелою прошив сквозь сердце, стянув на тугом ремне.

Избавиться бы от нароста, от жгучих кровавых ран, если твоим решением меня исключат из охран. Или молить о прощении, выпросив новый план.

Не любят тут прегрешений. Если кто-то скажет из вас: "Мой ангел-хранитель умер", то тут же и кончится сказ.

6.09.2008