***
В голове витаминная бомба –
Передоз областного наркоза,
Мы на кончиках лапок стрекоз,
Мы – малышки в цветочном азу.
Мы случайно пришли на завод
Бесконечного женского роя,
Мы припали к бутылкам кремов
И нас гастрономически прёт.
В зеркалах – развитой аттитюд.
Брейтесь, дамы,
За сердце героя,
Чтоб мужчины встречали вас стоя,
Чтобы «любят», заместо ебут.
Вот лосьон закрывающий поры,
Вот лосьон открывающий чакры,
И оливо-сандаловый крем,
И жасмино-кокосовый мёд,
Геодезия смазанных тел
От гавайских вершин – к кратерам,
На прозрачных бретелях бюстье…
Здесь простой, как искусство, бартер.
***
В письмах мёртвого параноика - эклектика
всё, что до неё
и даже чуть позже -
статика.
всё нам современное -
стерильно как в лазарете,
как будто из антисептика все детали.
В письмах мёртвого человека к мёртвому человеку -
личное
личное дело каждого - от стрелявшего,
до смерть принявшего
даже «torrent» построен на законах кармических…
В песнях мёртвого человека
выкорчеванное:
иногда криптография,
иногда – ноты
- Я оставлю тебе
может быть,
чересчур вычурно,
сыр и чай
под салфеткой
с каллиграфией Ришелье
и портрет без эмоций,
в стиле тех, что печатают на банкноты.
Я оставлю тебе
подсказки:
узор корицы под жаворонка крыло
Из всех самых-самых в мире загадок
лучшие те -
что написаны молоком.
ты приносишь ответы в конверте,
а сердце отстукивает порядок.
***
Львами чёрными вдоль по кромке
Фейерверком – букетом актиний
Сон – бермудская треуголка
На вихрах цвета старых лилий.
Потеряться, пропасть и сгинуть
В силуэте лающих звуков.
Ртом беззубым, ненастоящим,
Ночь хватает твои руки
Мягким, тёплым, кровоточащим
Порто-франко.
И торчат из воды рёбра,
Руки шарят по грязной набережной
И засушенные ландыши
Затуманивают голову.
Горько! Гооорько!
Херувимы греют на солнце
Свои земляничные пяточки
И кудрями, цвета шампанского,
Чуть подсвечивают воду.
Твоя первая тысяча лет в порто-франко.
***
Окуная в мартини пальцы
Я листаю страницы книги
На крошащемся в дождь иврите
Открывается смех Йоханны
Мы свистели с ней гимны птичьи,
Забывая шаги кашасы,
Тихо движущейся сердцем.
Нас пленяли чужих обличий
Слой филиппик,
Рипостом в память
Были б пойманы
Или крадены
У Замятина цифры имени –
Ты коснулся истоков мнети
Поцелуями эскимосскими,
Сивучами нежнейшими вились
В бондаже городском перекрёстки
Озарённые мёрвым светом.
И ложилось беззвучным ветом
Обещание быть вместе.
Про сказочные бухты-барахты
Когда
Герда сидела на вишне,
Целовала бутоны Кришны
И молчала весь солнечный день
(Только сильно кусала губы
И сознанием трогала ветки,
Хаотично разлившие тень
На нарциссы).
День смеркался.
Абсцессы чести
Рвали сон благородного рыцаря,
Чей делирий имел крылья,
Походившие чуть на выпьи,
Разрывавшие болью рану,
В сени снежной цветами сакуры.
Журавли в Поднебесной плакали
Да плеяды тихонько выли,
Пока Герда и сонный рыцарь
Прикасались друг к другу взглядами,
Языками змеиными вились
На цветах плащаницы близости
И, целуя друг друга шрамы,
Успокаивали воздух,
Жадно рвущийся в полные лёгкие
И захлёбывались от жажды.
Им смеялся чеширский кот,
Идеальной улыбкой со стразами
Нервным паводком
Его хвост
Огибал берега мартини.
Всё кружилось,
Все жили-были
Аж до самой кошачьей старости.
Нидерланды
... и смешливо-тревожная до эскапад, нарезает для платья ленты девочка-этуаль, каплю клепсидры назад воровавшая сдобу на этом конце ойкумены. Прежде чем перейти вброд Маас. В сотый раз растирает виски лавандой и эфирным маслом пачкает свой подол, обновляя рисунок патокой на ладонях старой брусчатки, и монетки, все в оспинах–отпечатках от чьих-то зубов, прячет в юбки, взрывающие яркий хаос жёлтых кружев кленовых, что неспешно толкает ветер. Мяч подбрасывают дети. В небо над головой, разделённое витражами: на лазурь, белых птиц и огонь над церквями святого Эльма. Exit, Анна Мария Франческа, exit!
***
Всё небесное
Прячется за сокровенное
Тучи бьют бесконечным потопом так,
Будто город-аквариум проклят
Веришь ли мне,
Астенически суверенному -
Это тот самый дождь,
Под которым мы мокли,
Глядя на смысловые па,
Не разделяя людей
На ортодоксальных и эрогенных,
Током чувствуя через воду
Конъектурные души
Акробатов с зонтами
И змей
Донельзя воздушных,
Загребающих на крыла
Замки тёплой кофейной пены.
Всё небесное
Тупится о содеянное,
Я боюсь, что нам скоро сюда нельзя
***
Осень движется к оркестровой
И становится на пуанты
Казематами поздней оттепели
Марципановые фиалки
Обрастают сырой пылью.
Шаг останется отпечатком.
От предательства птицы стыли,
Заливая тоской глаза,
Ева, проклятою валькирией,
Покидает свои небеса,
Мыслью проткнутая навылет.
Дыры сердца, заплаты масти,
Кто из жалости, кто из страсти
Позовёт на ковёр согреть.
Чалым духам шептать в запястья
Покаяние и прощание
Ноги путаются,
Сознание
Оставляет тело гореть.
Руки прочь!
Дальше, дальше, дальше,
Пока есть кого хоронить,
Пока можно что-то сберечь.
Пока чувствуется дыхание
Херувима
Сухим касанием
На виске.
***
Вы
такие маленькие кусочки мозаики
толи стекло, толи конфетки для заиньки,
парадоксы комбинаторики
конфетюр ежевичный с кампари.
возглас "кампаи!" подпирает мои восходы.
гастрономические полиглоты
обещание любить
до меню
и после десерта. Детка,
на увешанной рыбами ветке
непременно найдёшь свою
с прорезями для зрачков,
с вырезами для взглядов
вы!
двое таких счастливых,
что я устал уже исходить ядом
защищая свой старый остров
отгонять от него море
подошвой прочной торбасов
и бутылкой чёрного рома
отмечая морской фарватер
бармен! Повтори-ка мне эту мантру
на полпальца
и соком лайма
подведи мои губы
к пропасти
Вы -
Любимые
мои
оцелотовые.
драгоценным песком в подошвах
часть коктейлей моих с прошлым.
***
вдохнови меня на молчание,
отречение и отчаяние
в тёмной воде пруда
эй! бедная Лиза!
101 способ достичь дна
на первых страницах
глянцевого издания!
вдохнови меня на движение
между вокзалами, кофейнями, чайными,
доведённые до отчаяния
из пункта б в пункт а.
из пункта б в пункт а.
из пункта б в пункт а.
и, сломя графики - на Гоа,
зарабатывать на раз-два,
успевая в чревовещании
и кручении льда.
вдохнови меня на решение,
на жестокость и на восстание,
воспарение, покаяние,
отречение ото сна
У тебя почти не осталось времени
Экзальтированно-невинное
У меня
и кровь носом
и экзальтированно-невинное
понимание сути вещей
ты заводишь меня
с пол-оборота
одними лишь паузами
в подтекстах своих речей
ты заводишь меня
с осторожностью полиглота
в оригиналы эпических одиссей
так,
что я обнаруживаю себя на том же столе
в тех же джинсах,
но сильно других долготах.
и я
уже хочу
твою голову в пол-оборота
в бутоньерке на левом моём плече
и с ленивой нежностью богомола
поправляю жемчуг,
и прячу за шифоньер,
сердце
Подарочковое*
Нужен подарок, как воздух в баллоне,
нужен,
нужен как ржавый брелок в память о бесконечной весне.
нужен дар - за святые безбрежные лужи
уходить с котелком, подогретым саке.
Нужен свёрток с сюрпризом,
с легчайшей макушкой и очень увесистым дном,
завязанный плёнкой от детского диафильма.
это может быть "Алибаба" или "Самый маленький гном"
или тысяча мелких булавок - от ржавых до очень стерильных.
Нужен подарок: долгий пронзительный вой
всех видов кошачьих с отдавленной чертями лапой,
нужен подарок: часть тени с косой мостовой,
оброненной чьим-то драконьим хвостом или зеркальце каппа.
нужен подарок: ручной изумрудный прибой,
в бутылке со старой и Вакхом не выпитой граппой
мне нужен в подарок цвет ивы в полуденный зной,
смех птичий и взгляд их, в секунду собравшихся плакать