Моя Голов@

 

Судный День был назначен на 33-е мартобря и приурочивался к Концу Света. На Судный День все явились со своими суднами, а я пришёл со своим уставом в чужой монастырь. Как водится, я припозднился: все уже рассчитались на первый-второй - и разделились на козлищ и агнцев. Становиться к козлам определённо не хотелось, агнцев было и так предостаточно. Я был чужим на этом празднике смерти. А так хотелось чего-нибудь нового, заветного! И я побрёл домой. А, надо сказать, метель этой поздней весной выдалась лютая: мело и кружило так, что чернота ночи была неразличима в этой злой белизне. Я кутался в черновики своих песен, и мне было тепло, потому что под ними вместо сердца у меня бился настоящий кролик. И поэтому я отрицательно улыбался и пёр против рожна. Дома меня ждало Явление Христа Народу. "Не богохульствуй!" - сказал я ему. "Сам дурак!" - ответило Явление. Ругаться в этот вечер не хотелось, хотелось драться. В надежде поскорее уснуть я запер глаза на ключ. И во сне мою горницу посетили два образа: Волшебник Изумрудного Валенка и Утро Вечера Мудре… pardon, Хрен Редьки Не Слаще. Они искали Восьмеричный Путь, который привёл бы их в Царство Париж. Я выгнал их взашей из своего сна! Ниоткуда взявшиеся крестоносцы вызвались их проводить, но предупредили, что в Царстве Париж сейчас идёт война: у Марии-Антуанетты в Бастилии украли ванну с кокаином, которую она планировала обменять у Марата на мешок с планом (побега из тюрьмы). Я живо представил себе врагов королевы - Робеспьера и эскимосского царя Эскимо - умирающих на гильотине от овердоза. В дверь постучали, и я пошёл открывать. На пороге стояла Ф. Каплан. Она предложила мне купить у неё картину Петрова-Но-Не-Водкина "Державин убивает на дуэли Пушкина из автомата Калашникова". Картина была явно поддельной, к тому же - чёрно-белой. Но вот бакенбарды Александра Сергеича были реальные: они росли прямо из холста. "Гипноз!" - мелькнула у меня в голове мысль - и я открыл у себя во лбу третий глаз. Я всегда его открывал, когда чувствовал подвох. В этот раз ничего поделать уже было нельзя: мой старый знакомый грабитель, восьминогая лошадь Ы, меня крепко стискивала. А в это время её подельщики - три сестры и дядя Ваня - чистили мой флэт. "Ура-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!" - что было мочи заорал я, и провалился, по Фрейду, в бессознательное. Очнулся я в смирительном кафтане и испанских сапожках. За окном шёл зелёный, маскирующий крокодилов снег, а в голове шумело. Я встал на коленки и высунулся в окно. "Здравствуй, Сварог!" - приветствовал меня Даждьбог. Я размахнулся и швырнул в него своей головой. Она отскочила от него, как резиновый мячик, не причинив и малейшего вреда, - и укатилась во тьму окружающего нас мира. С тех пор я ищу её везде - и никак не найду.