Цикл  “SALLE  D´ATTENTE”

(“Зал ожидания”)

«Если что-нибудь петь, то перемену ветра…»

И.Бродский

«…homo sapiens превратился в homo solitarius…»

(человек разумный превратился в человека одинокого)

Дж.Фаулз

прозрачна

я сегодня прозрачна звучаньем и кукольна
и немного отрывиста в скомканой памяти
расхожусь на воде геометрией круглою
собираюсь в пучки лучей параксиальными
счастье бью как посуду обломчатым бряцаньем
на абзацы делюсь и скрываюсь под рубрикой
"предложения". клацаюклацаюклацаю
параллельно земле за ветрами. res publica -
я сегодня для всех и отдельно для каждого
разлетаюсь обрывками фраз виртуальными
ты во мне похоронен навеки и заживо
я прозрачна намёками вне-пунктуальными
 

прогноз погоды

Прогноз погоды прочит перемену ветра.
Я - на вокзале. Жизнь - по чемоданам. Жду.
Направо указатель "Кohvik" - двести метров.
Твой след беру на глаз по знаку на углу.

Меня не позовёшь (ведь в отношеньях - проседь)
и алкоголь прольёшь в завязку февралю.
На улице - зима, хотя по нервам - осень.
И всё уже прошло, а может быть, ... люблю.

За столиком. Втроём: салфетка, я и ваза.
Неуловим букет искусственных цветов.
На запах жизнь сойдёт за лакомые фразы,
молчанье, aґla carte меню из вкусных слов.

Я точно знаю путь, с которого отходит
мой поезд на... туда, где пахнет небосвод.
На сердце - полвесны, проталины и всходы.
Всё, отлюбила я, а может быть, ... пройдёт.

.......................................................

"Kohvik" - кафе ("кОхвик" на эст.яз.)
a´la carte - на заказ (франц.)
 

comme il faut*

Почему в метель слышится пение птиц?
Почему эта ночь не имеет границ?

Я не стану менять свою жизнь на твою.
Я не знаю, где ад, и что будет в раю.

Эта комната словно озоно-дыра,
и на полке в романе уснули ветра.

А в глазах отражается детский испуг, -
от погони спасаясь, ломаю каблук,

до крови разбиваю я ступни души.
Comme il faut - это рамки, пиши - не пиши.

Если я захочу убежать от себя, -
не пытайся искать меня где-то в степях.

Я забуду, что ждёт обетованный край.
Я не знаю, что будет в аду, и где рай.

Я хотела бы выйти сухой из воды.
Где кончается свет, - начинаешься ты.

Где кончается тень, - начинается жизнь.
(Рифмы нет, - в этом тоже свой скрытый подсмысл).

И прогал в голове, как у полных тупиц.
Почему в метель слышится пение птиц?

Почему от улыбки на сердце теплей,
даже если она назначается ей?

Избирательность в жизни - не подкуп, не блат.
Мне не важно, кто выдумал рай, а кто ад!

.......................................................................................................................

comme il faut - соответственно принятым правилам (комильфо, франц.)

 

кукушка

зажимаю рот руками
теперь кричат глаза
хриплый голос

хочется заняться искусством оригами
сложить душу
в виде кораблика
пустить по весенним ручейкам
нет, не по этим ручейкам, глаза
не по этим

лучше кричать кукушкой
ку-ку
            ку-ку

                        ку-ку

журфикс

По дыму сигаретному определимо время.
Неадекватное к успехам послезавтра,
как моль, источит планы, опуская параллели:
ты куришь, я курю, и мы - табачный запах.

И в потугах от абсолютно-посторонней грусти
сгниёт завистливость в чужих глазницах - нарах.
А время выклюет ответ немым, воздушным "пусто":
летишь, и я лечу, мы - попугаи ара.

И пух развеяв над столом с предпраздничного торта,
удушливой петлёй в дверях повиснет спешка,
и время смотрит из неё противной козьей мордой:
ты - сила, я - предел, мы - крепкие орешки.

И австралийская жара на кухне кроет матом.
Там за туманами идут по миру люди.
Нас концом света назовут, чистилищем иль адом.
Ты куришь, я курю, а время... время будет.

 

memo executive

сегодня пришла к богу вечная муза.
и, выпрямив спину, куря сигарету,
он имя придумал для новой планеты,
ища исцеленья от райских укусов.

бог стряхивал пепел на спящую землю.
дороги по снегу, как линии жизни.
и, как хиромантка, отныне и присно
смотрю из окна и гаданьям не внемлю.

хотелось бы плакать, да я не умею.
и клеем не липнут чужие вопросы.
господь, предложи хоть одну папиросу,
иль я на востоке стыдом заалею.

у нас под ногами дни быстро курятся,
у них под ногами мы сладостно дремлем.
стирается вечность, что фтористый кремний,
и пишется жизнь пересказами вкратце.

бог смотрит пожизни жестокое порно.
позволь, диск включу с Джанки-Джанкой, мой фюрер?
и мысли - в погоду нелётную - флюгер.
и чувствам - в затишье пред бурей - покорна.

взглянув на творенье, бог вымолвит - "ужас",
испортит рисунок, открыв водный клапан.
закончив курить, он пройдёт косолапо
к кровати, где ждёт его вечная муза.

take it easy

Стучит сердце дождём по карнизу:
ни тревог, ни волнений - живое!
Как пасхальные киндер-сюрпризы
расколюсь на моё и святое.

Серый воздух в моём настроеньи
ожиданием пахнет приморским.
То ряды, то шеренги строений
в лабиринтах, начищенных воском.

Ситом новости носят соседи,
плеч своих не гнетя коромыслом.
И друг друга мы вряд ли заметим
в ситуациях без и со смыслом.

Как по щучьему, как по веленью,
с почти русским клише - take it easy,
покупаюсь на телодвиженья,
мой герой исторических миссий.

Я - тангинский орех, я - отрава!
Предвкушеньем трясутся поджилки?
Всё читается слева направо,
если в сердце твоём - не опилки.

 

медуза

Они танцевали фламенко

в лучах заходящего солнца.

Она знала чистую правду

о мире, его сотвореньи.

Он не был похож на святого,

на демона иль на альфонса.

Они разгорались в фламенко,

и счастье искали в гореньи.

Они пели госпел на идиш,

когда расцветали тюльпаны.

Он знал, что его сердце бьётся,

пока она пахнет луною.

Она не похожа на Афо,

Рахиль, на Каренину Анну.

Они пели госпел, срывая

цветы за китайской стеною.

Они сочиняли поэму

о Зевсе, что свержен с Олимпа.
Он знал, что душа - не медуза, -

её это только смешило.
Она улыбалась дельфинам,

она была греческой нимфой.
Они забывали поэму,

когда засыхали чернила.

Они рисовали друг друга

гуашью на фоне тумана.

Она знала точную дату,

когда он умрёт, но молчала.

Он верил, что стёкла не бьются,

во лжи нет ни капли обмана.

Они рисовали гуашью

своих двойников на причале.

Они танцевали и пели,

они сочиняли поэму.

Она соврала, улыбаясь,

почти как Самсону Далила.

Он сердцем наткнулся на рифы,

когда луне вышла на смену

засохшая кляксой медуза.

И тьма на земле наступила...

не помню имён

Я не помню всех наших имён.
Но подсолнухи пахнут рассветом.
И, в туманы уйдя от ответов,
мы тихонько погрузимся в сон.

Поцелуй меня нежно, но в кровь
искусай мою душу. А в книгах -
пятна кофе и запах Амиго,
песнь Зефира и уханье сов.

Видишь жёлтый пшеничный запал
от сухого горячего ветра.
В пачке встреч - лишь одна сигарета.
Стихла музыка, кончился бал.

Я приеду (куплю "ягуар")
чистить перья твоей канарейке.
В своём нимбе смени батарейки
под сигналы литавр и фанфар.

Не хочу принимать нужных мер.
Я боюсь девиантных тенденций
даже больше, чем внешних конвенций,
огнедышащих злобных химер.

В королевстве неровных зеркал
наркоманкой опять ищу дозу.
Мои ласки (читай, как "занозы")
ещё Блок - "вечно раб" - описал.

Просыпайся, закончился сон.
Долговечность - особенность фрески.
Включи свет и открой занавески.
Слишком сложно. Не помню имён.

 

мемуары или ода одиночеству

Трамваи, трапы, тапки, тротуары,
театры, талисманы, тренды, таксы, -
я напишу об этом мемуары,
издам на деньги от продажи ваксы.

Ты приходи, я двери не закрою.
Ты приходи без стука и без спроса.
Имеет "ройный" отношенье к рою,
что значит, люди - тоже чем-то осы.

Ты любишь нежно целовать мне шею,
предпочитаешь утром кофе крепкий,
который я готовить не умею.
Я - птица-говорун на табуретке.

Я принесу домой в ладонях капли
дождей осенних и рассветов летних.
Ты увезёшь меня на остров Капри,
хоть там не видно извержений Этны.

Мы искупаемся в Лазурном гроте,
увидим отраженье ветра в лужах,
запишем северных сияний ноты,
из солнечных лучей навяжем кружев.

Мы будем с неба убирать разводы,
играть на флейте для детей-индиго.
Ты приходи ко мне после работы,
ты приходи как будто бы за книгой.

Ты приходи, мы помечтаем вместе.
Фовизмы эфемерны, но реальны.
"Прощай" - не выражение протеста,
и простота порой концептуальна.

Ты не придёшь (сюжет почти стандартный).
Усну одна и ночь возьму в охапку.
Закончится мой мемуар константным -
вновь: телевизор, табуретка, тапки.
 

мимикрия

осиная жизнь
жало в плоть
чужую

пролетаю рядом
мимо-мимо-мимо-мимо

хочу быть бабочкой
на подсолнухе

девочка-мимикрия
литургия
паранойя под стеклом

ретро

Завари мне зелёный чай
утром.
На столе не горит свеча.
Пудрой
посыпаю твои слова
в крике.
Недочитанная глава
книги
в твоей сумке через плечо.
В полночь
не скажу тебе ни о чём!
Помощь,
как "ни пуха и ни пера" -
к чёрту!
Мы решаем, когда пора
мёртвых
воскрешать нам a la Христос
ветром.
Слепок мыслей из жёлтых роз -
ретро.
И полоскою горизонт
цельный,
как мелодия в унисон.
Фейных
подозрений клубится пыль
в храмах.
Ты - хранитель моей судьбы -
лама.
И белеет цветок в руках -
клевер.
Не работает в поездах
реверс.
И на сердце от милых чар
иней.
Недопитый зелёный чай
стынет...
 

«cras amet qui numquam amavit

quique amavit сras amet»

(завтра познает любовь не любивший ни разу, и тот, кто уже отлюбил, завтра познает любовь (лат.).) Дж.Фаулз