Перец

- Здравствуйте, вы меня не помните? Мы встречались с вами у вас на работе, полгода назад.
Я такой высокий, со светлыми волосами… - и выжидающее молчание в трубке, похожее на поплавок сонного утреннего рыбака.
Мда. Это девушке, которая работает за стойкой в баре, где каждую смену перед ней успевают помельтешить, общаясь, с полсотни высоких светловолосых.

Вот перец. Интересно, почему люди всё время считают, что у неё память, как у бабушки Шерлока Холмса, и она обязана с криком «Элементарно!» вспоминать полное фото в фас и профиль каждого встречного и поперечного?

- Я вам объяснял, как мёдом лечиться. Вы тогда были простужены…

Ха! Вспомнила! Правда, только мёд, не лицо. Эдакий неопределённый силуэт, вызывающий память о соплях, медовом привкусе на языке и унылой головной боли. Ну и фиг с ним. Нет, но позвонил ведь – аж через полгода! Интересно, а раньше где был?

Поговорили, короче. Он позвонил ещё. И ещё. И ещё. Вообще-то, она была замужем, и находилась там с большим удовольствием. Ей нравилось быть замужем. Телефонный перец был ей совершенно по барабану, но посылать его в дальний путь с коротким названием не хотелось. К тому же он так забавно выражался – то ли герой Дюма, то ли нищий менестрель.

«Моя привязанность придаёт моему сердцу силы преодолеть жестокое расстояние, разлучающее нас».
«Я помню всем своим существом, как ваше лицо озарялось небесным светом улыбки».
«Однажды я приду, и покров тайны наконец-то спадёт с лица незнакомца»…
Он говорил, что не может с ней сейчас встретиться, потому что уехал по делам в Норвегию. На несколько месяцев.
Оказалось, что он сидит в тюрьме.

Ну и перец, блин.

Вороны

На лугу паслись вороны.

Я знаю, что это звучит странно, а, может, даже глупо, а то и вовсе - смешно, но никакого другого названия я подобрать этому зрелищу не могу. Уж и не представляю, что они там выклевывали меж травинок, тяжелых от оставленной ночным дождем воды. Червячков, на свою беду вылезших из-под земли, или какие-то особенно по-вороньему вкусные семена. Но выглядело это именно так, словно вороны вдруг, позабыв о своем птичьем происхождении, возомнили себя коровами или там овцами, или не знаю кем еще. Так и ждешь, что вот сейчас из кустов выскочит, захлебываясь веселым лаем, лохматая пастушья псина, полная энтузиазма, и станет сгонять в кучу отбившихся от стада жирных ленивых ворон и молодых глупых воронят. Бегая кругами, само собой. Я даже сам туда чуть не побежал.

Июль. Start-up

Утро. Жара раскаленными ржавыми плоскогубцами вцепилась в горло и не отпускает.
Двухсотпроцентная, не меньше, влажность теплым сиропом липнет ко все частям тела и там радостно и энергично пахнет.
В дурной от запекшегося муторного сна голове - только свалявшаяся катышками пыль.
Тупо шаркаю по противню тротуара (хоть бы маслом полили, чтоб не пригорало).
Автобусная остановка, на которой с видом скучающих в очереди на эшафот висельников исходят ожиданием потенциальные пассажиры.
Присосавшись к пластиковой титьке с лимонадом, пытаюсь спрятаться в тень от фонарного столба. Уфффф...

Автобус живо вызывает в памяти нетленный образ нацистских душегубок, только вместо цианида роль активного химического агента в нем исполняет аромат тел - как свеже-, так и издавна пропотевших. Иногда, впрочем, он перемежается с тонкой ноткой едких дезодорантов, свежей линией перегара и, изредка - бодрой чесночно-луковой отрыжкой. Все на работу...

Рюкзак намертво припотел к спине; с отвращением отлепляю его от себя. Хорошо еще, что футболка без рукавов - вместо образования мокрых пятен подмышки свободно воняют во все стороны. Откуда-то из глубин пищевода всплывает мысль: Присесть? Глянув на хорошо провяленное сиденье, с отвращением гоню ее прочь, как происки Захер-Мазоха в подсознании. Люди внутри томятся. Тетки различных степеней тучности в цветастых платьях и панамках изнуряют себя кошелочно-авосечными веригами. Состязание - у кого одышка мощнее. Похмельные работяги выглядят так, как будто уже умерли и не очень удачно обратились в зомби. Миссионеры-мормоны в шерстяных костюмах делают вид, что им холодно. Если бы не выпученные глаза и струйки пота на щеках, им можно было бы поверить.

Аморфно плавающий в межзвездном пространстве взгляд утыкается в спящую девушку, притиснутую к окну здоровенной толстой лысиной, с нездоровым азартом корябающей в жеваном кроссворде. Взгляд хочет плыть дальше, но что-то его не пускает. Зацепился. Пытаюсь отцепить, но от перегрева чего-то там закипело, перегрелось, заперло, и ассоциативное мышление отключилось напрочь. Мозг работает только поступательно, обрабатывая, как логическая машина Паскаля, одну операцию за раз.

Визуальный контакт. Установлен.
Выделение характерных внешних признаков. Пощупал глазами там и тут,
поправил очки.... Готово.
Сличение с банками памяти. Кого мне она напоминает?..
Идентификация объекта. Дык это ж!...
Расстегнутый до мокрого мохнатого пупа водитель резко бьет по тормозам - красный свет. Автобус качается: туда...- сюда.... Люди ругаются - без слов, лицами. Девушка просыпается и с улыбкой смотрит на меня. Я киваю.
- Привет, Мариш. - Мы видимся почти каждый день.
Узнал, блин...

Солнце радуется, туда его через коромысло.