Буйабес

Вечер. Ашшурбанипал
садится за скромный ужин.
Звонок. Не туда попал
кто-то, на слух - простужен.

И вдруг завязалась беседа
о прелестях зимнего утра,
о яростном храпе соседа,
о запонках из перламутра,

о юном вине из Салерно,
о свежести вятских красавиц,
о том, что в их жизни, наверно,
уже ничего не исправить.

И тот, извинившись, простился.
Но первые - не вторые.
Ужин в тот день отменился.
В стране началась тирания.