Кислородное голодание
«Секс С Фертилити Холлис*»
Жить случилось медленно и мало,
а любить и не осталось вовсе.
Девушка из зрительного зала,
бросьте мне себя на сцену, бросьте
голую с горячими губами.
Эта осень пахнет гильотиной,
или гильотина пахнет Вами.
Я не стану баловать резиной
зимнею на первом гололёде
ваших прелестей и приоткрытых губ.
Мы сплетёмся в этом среднем роде
в нервно оргазмирующий труп.
Вы в агонии, Вы дикая лисица
рвётесь в сетку выдавленных вен.
Всё равно что пьяным застрелиться,
только слаще и надёжней чем...
______
* Фертилити Холлис – мистическая героиня романа Чака Паланика «Уцелевший».
«Протиснуться Сквозь Стыки Рельс»
(посвящается Владе)
Моя голова – перекрёсток железных дорог.
Александр Башлачёв.
В глазах товарников читаю, что напрасно
иду порожняком и рельсов не кую,
машинным маслом вниз (ведь это тоже масло)
со взорванных путей не упаду. В Раю
останется пустым купе с отдельным душем,
пусть сдаст его другим усатый проводник.
А я дождусь Тебя, и мы тогда просушим
гербарии ночей меж отсыревших книг
за времена дождей, которым нет начала,
цари под их минор меняли календарь,
промокшая тоска нам мантры сочиняла
про скорый за окном, про «...улица, фонарь...».
Но Ты пришла и все стихи в библиотеку,
и ожил паровоз, что камнем на стене
я пьяный рисовал. Он загудел и в Мекку
умчал в вагоне нас игравших на Луне.
Как жаль, что всё не так, и вовсе не бывает
таких чудес, как Ты, таких глупцов, как я.
А пьяный товарняк упорно наезжает
и бьёт меня в висок, и рельсами звеня
уносит в мягкий Рай зелёного вагона,
где есть отдельный душ и свежее бельё,
усатый проводник и запах самогона,
и «Жёлтая стрела», и «каждому своё».
«SMS»
Privet! Vot i ja :)
Fffyrkk*
полученный SMS
Я пишу SMS, ну а букв всё равно не хватает,
хоть рекламный буклет про расширенное меню не солгал.
Просто я так боюсь за того, кто сейчас прочитает
и не верно поймёт то, что я, как сумел, написал.
Я пишу SMS на ходу, за столом, даже в душе
(хотя, мой телефон хорошо бы беречь от воды).
Утоплю, разобью, ну, а может, так станется лучше,
ведь бывает беда нас спасает от пущей беды.
Ведь не зря же менты ограничили среднюю скорость,
что бы всем опоздать, но что б было кому опоздать.
Но зато если вниз да с картонными крыльями в пропасть
можно точно узнать, что и впрямь не умею летать.
А иначе нельзя, а иначе писать SMSы,
пролетая с картонными крыльями мимо окОн, --
об асфальт головой, раскидав материалы для прессы,
как слепой офицер, потерявший последний патрон.
Я пишу SMS на Луне, с её самого острого краю,
не пристёгнут ремнём, по митьковски сердито небрит.
Я пишу SMS...
оператору
и умоляю
чтоб на Твой 372 мне поставили жёсткий лимит.
«Язычество»
На планете закат, и я брал твои нежные кисти,
На ладонях своих, как умел я его рисовал
И двух юных химер. И за это просил их – возвысьте!
На Планете Закат(!), а я в нём до ничтожного мал.
Тонкий вереск волос мне в косу заплетали ундины,
Чтобы спать на камнях было мягче – взбивали туман.
Чей-то сонный дракон, выбираясь из зарослей тины,
Уводил за собой кораблей золотых караван.
А я плавил костры, прожигая небесные своды,
Искры тлели всю ночь, исчезая от первых лучей.
Я и знать не хотел, что есть чудо, а что от природы.
Просто если вдвоём, то и станется вдвое теплей.
А пока хмурый эльф пишет руны на липовых стрелах,
Я о спину его опираюсь своею спиной,
Чтоб расслышать в непонятых мною эльфийских напевах,
Как игрушку обняв засыпаешь под полной Луной.
«Сценарий»
Если б я знал, что меня ждёт,
Я бы вышел в окно.
Александр Васильев
Я не забыл тот привкус ностальгии
размешанный с отчаяньем и злом.
Ещё вчера пускали в кровь и пили,
и удивлялись, как ещё живём.
Ещё вчера я бился головою
о стены в кровь. Прости, душа, прости!
Я брал тебя холодную рукою
за горло и над краем пропасти
сношал, любил – пойдёт любое слово
и рельсы вен распиливал пилой,
и зашивал, и резал вдоль, и снова
дождём лупил о камень мостовой.
Но было мне:
Она отёрла руки,
что в душу погружались до локтя
от злости, одиночества и скуки,
от пьяных поисков придуманной Тебя.
И было мне:
Ты грела эти губы,
что слаще чая и не знали вкус.
Я стал травой в лучах свободной Кубы,
я скрыл собою Фудзи и Эльбрус.
И было мне,
и было мне,
и было:
всё счастье разом в эти пару дней,
ширь всех полей и дельт Оби и Нила.
Мешался с Леной хмурый Енисей,
как наши вены заплетались в руки
сквозь кожу прижимались где тепло.
Но сценаристы – циники и суки.
И мне в последний раз не повезло.
В этом кино подохнуть ночью пьяным,
Тебя не знал и был всегда готов.
И снова душу за фаркоп по ямам
и переездам в фарах поездов
тягать, травить, насиловать под гриву.
Балтийский чай, на скорости ремень
отбросить прочь и головой в крапиву
закончить жизнью неудачный день.
«Белый Бим»
И
ничто с нею не станется, сколько не люби её.
Густав Коробов
Ты бесполезна на desktop`ах,
как «Миру мир!» и «Нет войне!»,
как стих в оставленных окопах,
вчера написанный Тебе,
что не прижал ладонь к ладони
и не отвёл осколки мин.
Всё бесполезно. Как в погоне
за поездом несётся Бим:
язык до шпал и в рельсы ухом.
На что ему +25
и лето с тополиным пухом,
когда вагонов не догнать
хоть ставь Тебя на все desktop`ы,
хоть головой коли стихи.
Когда в стекле чужие «стопы»*
и чьи-то штрафы за грехи.
_______
* Здесь автомобильные стоп-сигналы.
«Безвыборье»
Расшибающиеся – бессмертны!
Андрей Вознесенский
Так, конечно, всегда теплее
если б мог провести рукой
по щекам Твоим и по шее,
и по нимбу над головой.
Моя жизнь и Твои ладони,
как туман над ночной рекой.
Ты запомни меня, запомни!
Если вдруг я проснусь другой,
если помнить не буду Лун я
городскою горячкой больной,
Ты напомни, моя колдунья,
что вчера ещё был собой,
рос травой под ступнями феи...
Если б мог провести рукой
по щекам твоим и по шее,
и по нимбу над головой,
не топил бы тогда спидометр
в бурных водах слепых скоростей,
не боялся, что скажут «помер»
безразличные маме моей.
Но что есть, тем и будем рады:
знак 110 и две полосы.
Значит можно через каскады
веодуков лететь. Часы
еле ходят на скорости 200,
вечно, вечно и вечно мчать.
Пол ошибки. Хлопок. На месте
может стрелка секундная встать,
как набор моего монолога,
что зависит от стука в груди.
Доктор-смерть моя, доктор-дорога,
серебришься иглой впереди.
Дозой взбитой в морскую пену
покидаю твой острый шприц,
что введён горизонту в вену
выше всех допустимых границ
и порогов известной боли.
Нам взаимен летальный исход.
Я – твой донор, мой брат по крови.
Я сегодня налью восход.
"Девочки"
Потому что другие не вдохновляют
Ни на жизнь, ни на смерть, ни на несколько строк.
Борис Гребенщиков.
Эти девочки с большими глазами
Я их в дождь подвожу домой.
Они как-то всё время с нами,
Но они не со мной.
Эти сорванные незабудки
Не успеют допить до дна.
Их любить можно только сутки,
Ну, а после – хана...
Эти девочки расцветают
В моей жизни то там, то тут.
Меня ветром поразбросает,
А они соберут,
Сядут рядом, расчешут патлы
И на взорванную броню
Своим телом вживят заплаты.
Вот за то и люблю
Этих девочек с их глазами,
Что под белой луной
В эту ночь остаются с вами,
А в другую со мной.
«Скажи Мне, Девочка... »
Скажи мне, девочка, ну кто здесь третий лишний
из списка: я, толпа и магазины?
Ну, что ты смотришь на мои штанины?
Да, это член, а это сок от вишни.
Но я предпочитаю харю Кришны,
а ты, конечно, алкоголь и «-ины».
Скажи мне, девочка, вот эти ягодИцы
ты для кого нарочно приоткрыла?
Я взять хотел, мне чуть не дали в рыло.
Они теперь, как бюст императрицы?
Не влезешь тут, тем более без мыла.
Ну это образно. Летают низко птицы
скажи мне, девочка, к дождю или разврату?
Скорее первое. А вот ты любишь зиму?
Я не люблю. Опять менять резину,
и за тепло без премии зарплату
всю отдавать. А хочешь понтамиму
я покажу? Про Понтия Пилата
скажи мне, девочка, читала хоть немного?
В театр бы надо, только нет финансов,
без них не сложишь и простых пасьянсов.
У Бога ль в пазухе, за пазухой у Бога,
а всё одно. Я в сумрак декадансов
ногой ступил, как на говно с порога.
Скажи мне, девочка, высокие сапожки,
что на тебе меня так возбуждают,
я извращенец? Вот, меня поймают
и запихают в двери неотложки?!?
I`m sick and boring? You are very tired?
Куда пойти?.. Что ж, скатертью дорожки...